ИЕЗЕКИИЛЬ: БОГОСЛОВИЕ КНИГИ

(EZEKIEL, THEOLOGY OF)

Иезекииль и его современники столкнулись с тем, что для израильтян оказалось самым болезненным ударом, который только можно было нанести их вере, — с разрушением Иерусалима и его храма. Современным протестантам трудно уяснить себе все значение этой катастрофы для их богословия. Возможно, лучшее, что мы можем сделать, — представить себе, как бы подействовало на мусульман исчезновение Мекки в грибовидном облаке атомного взрыва или что бы чувствовали римские католики, если бы земля разверзлась и поглотила Ватикан. Ничуть не меньший ужас пережили израильтяне, когда увидели, что пламя уничтожает храм Яхве.

Священник Иезекииль, сын Вузия, родился ок. 622 г. до Р.Х. В 597 г. до Р.Х. вместе с другими известными жителями Иерусалима его увели в вавилонский плен. Поселился он «при реке Ховаре» между Вавилоном и Ниппуром и в возрасте тридцати лет был призван к пророческому служению (так сказано в Иер. 1:1). В этом качестве он стал свидетелем падения Иерусалима ок. 586 г. до Р.Х.

Израильтян, по-видимому, не покидало ощущение, что их положение Божьего народа и в особенности наличие у них дома Божьего делают их неуязвимыми. В Иер. 7:4 подразумевается, что в вопросах безопасности люди полностью полагаются на «храм Господень». Они и представить не могли, что Бог допустит уничтожение Своего храма. Задачей Иезекииля было доказать, что эта опора неизбежно должна была оказаться крайне зыбкой, хотя Бог, как он убеждал слушателей, незыблем.

Первая глава Книги Иезекииля и трансцендентность Бога. Начало Книги Иезекииля забыть трудно. Находящемуся при реке Ховаре Иезекиилю внезапно открывается видение колесницы Яхве (Иез. 1:2-28). Колесница появляется в буре — это знак богоявления. Пророк видит на колеснице четыре существа, каждое с четырьмя лицами (человека, тельца, орла и льва). Он также видит необычные колеса, помещенные одно в другое, с ободьями, полными глаз. Над животными расположен свод, а над ним — престол. Вверху на престоле — сияющее подобие человека. Колесница движется, хотя у нее и нет осей.

Хотя библеисты спорят о деталях этого видения, несомненно, что в нем явлен Бог — как верховный владыка над всем миром. Четыре лица у животных символизируют четыре самых могучих существа (телец среди домашних животных, лев — среди диких, орел среди птиц, человек — среди них всех). Колеса внутри других колес подразумевают свободу двигаться во всех четырех направлениях, не разворачиваясь влево или вправо, и таким образом символизируют вездесущие Бога. Глаза символизируют возможность видеть во всех направлениях, указывая тем самым на всеведение Бога. Слово свод на иврите — raqba, тем же словом обозначается твердь небесная в Быт. 1. Свод символизирует собой физическую вселенную, в метафорическом смысле находящуюся под небесами, подножием престола Божьего. Подобие человека на престоле над сводом подразумевает, что Яхве является верховным владыкой над небом и землей.

Читателя удивляет, что Иезекииль начинает свое пророчество о суде не с греховности иудеев, а с верховного владычества Бога. Люди в древнем мире связывали своих богов с конкретной местностью и специфической областью деятельности (см. 3 Цар. 20:23-28). Считалось, что каждый бог охраняет свои владения, и коль скоро один город завоевывал другой, это означало, что бог победителей более велик, чем бог побежденных. Многие евреи тоже усвоили такой образ мыслей, а он приводил к двум опасным выводам. Во-первых, они считали, что Яхве обязан защищать Иерусалим. Во-вторых, если городу предстояло пасть, это означало, что Яхве мал и слаб.

Видение же Иезекииля указывало, что Яхве не слишком мал, а слишком велик. Как Бог, трансцендентный миру, Он не нуждается ни в каком земном храме. Еще Соломон знал, что даже небеса не могут вместить Его — «тем менее сей храм» (3 Цар. 8:27). Именно потому, что Бог не является местным божеством, Ему нет нужды защищать никакие земные храмы. Как Господь над всем Он является также Судией над всем, в том числе над Иерусалимом. Говоря коротко, сила и власть Бога означают не то, что Иерусалим неприступен, а то, что Иерусалим обречен.

Крайний грех Израиля и крайние меры Иезекииля. Видение в начале книги представляет собой лишь первое из множества необычайных пророчеств Иезекииля. Хотя не совсем справедливым может оказаться утверждение о том, что для Иезекииля форма приравнивалась к содержанию, используемые им формы бесспорно отличались драматичностью и силой убеждения, соответствующими безысходности ситуации.

В большей степени, чем любой другой пророк, Иезекииль облекает свои пророчества в форму иносказательных действий. Среди таких инсценировок была имитация осады Иерусалима, изображенного на кирпиче (Иез. 4:1 - 5:4). Как ребенок с игрушечными солдатиками, пророк установил вокруг своего Иерусалима стенобитные машины и осуществлял символический штурм. Но то была не игра. Иезекииль сам был узником в не меньшей степени, чем запертые в Иерусалиме евреи. День за днем он лежал на боку, так что не мог пошевелиться, как не могли и иудеи сбежать из города. Подобно им, он питался едой, испеченной на экскрементах. И наконец, он срезал и сжег свои волосы, изрубил и развеял их. Израильтяне были настолько же близки к Богу, насколько волосы Иезекииля были близки к пророку, но их ждало истребление и рассеяние — спастись мог лишь малый остаток.

Иезекииль был вынужден даже смерть своей жены подчинить своему пророческому служению (Иез. 24:16-27). Когда она умирает, Бог велит ему не совершать традиционных траурных церемоний. Подразумевается, что скоро у евреев в избытке будет смертей их жен, мужей, детей и родителей. Для них скоро наступят времена печалей, которых не избыть никаким оплакиванием.

Язык Иезекииля — самый выразительный и самый образный в Библии. В Иез. 16 национальная история представлена в виде притчи. Дщерь Иерусалима вступает в жизнь как подкидыш, лежит нагая в крови и с необрезанной пуповиной. Яхве сжалился над ней и призрел ее, и она достигла поры половой зрелости. Богатая и красивая, она занялась распутством и проституцией. Если язык Иезекииля лишен деликатности, то лишь из-за намерения предупредить людей об ужасах, которые им вскоре предстоят.

Однако язык Иезекииля — не только эмоционально образен. В Иез. 14, используя язык, говорящий о глубине познаний опытного священника, он подробно останавливается на принципах Божьего суда. Сначала он показывает, что внешние проявления культа Бога не затрагивают; даже если люди придут спросить Бога, Он не ответит им, покуда они допускают в своем сердце вероотступничество (Иез. 14:1-11). Далее пророк объявляет, что никакое заступничество праведных не спасет людей, склонных к непослушанию (Иез. 14:12-23).

Обязанности стража. Бог постоянно называет Иезекииля «сыном человеческим» (то есть смертным), тем самым напоминая, что он и его соотечественники малы и слабы. Их единственная надежда выжить — Бог.

Бог назначает Иезекииля стражем Иерусалима. Если Иезекииль выполнит свои обязанности и предупредит людей о приближающейся беде, он не будет виновен в их смерти — пускай даже они и откажутся слушать. Но если он уклонится от своих обязанностей, их кровь падет на его голову (Иез. 3:16-21). Бог предупреждает пророка, что люди будут упрямы и жестокосердны, но что ему не следует их бояться (Иез. 2:3-8).

И более того, Иезекииль в видении съедает свиток, на котором начертаны слова Бога (Иез. 2:9 - 3:11). Единственной задачей пророка было воспринять и объявить Божью весть. С целью подчеркнуть это, Иезекииль лишен дара речи, когда он не передает слова Бога (Иез. 3:26-27; 24:27): никакие другие слова во времена бедствий не стоят того, чтобы их произносить.

Индивидуальная и общая ответственность. Многие библеисты, основываясь на Иез. 18, утверждают, что Иезекииль был первопроходцем в развитии учения об индивидуальной ответственности. Руководствуясь взглядами Х.Уилера Робинсона, толкователи доказывают, что ранее в Израиле доминировала идея корпоративной ответственности и корпоративной вины, согласно которой вина отцов могла распространяться на их потомков. Классическим примером этого считается Нав. 7, где на семейство Ахана распространяется вина за его деяния и смерти преданы все.

В главе 18 Иезекииль опровергает популярную пословицу своего времени: «Отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина» (Иез. 18:2). Самоочевидный смысл ее заключается в том, что дети неизбежно и несправедливо должны отвечать за деяния своих отцов. А отсюда должно следовать, что Бог несправедлив.

Иезекииль, отвечая на это от имени Бога, в первую очередь говорит, что каждый человек принадлежит Богу и несет ответственность непосредственно перед Ним, а не через своих родителей (Иез. 18:4). Затем пророк выдвигает гипотетический пример, охватывающий три поколения. Если человек из первого поколения живет праведно, честно и никого не притесняет, он будет оправдан перед Богом и не понесет наказания (Иез. 18:5-9). Но если человек из второго поколения, его сын, не идет по стопам отца, а виновен в алчности, вероотступничестве и эгоизме, он не будет оправдан, несмотря на праведность своего отца. Он примет полную ответственность за свои грехи (Иез. 18:10-13). И далее, если человек из третьего поколения, сын сына, видя безнравственную жизнь своего отца, все же предпочитает жить по примеру деда, то он не должен отвечать за грехи отца и будет оправдан (Иез. 18:14-18).

К этому Иезекииль добавляет еще один принцип: если грешник раскается, Бог не припомнит ему его прежних грехов. С другой стороны, если праведник отступит от правды и будет поступать неправедно, его прежние добрые дела не избавят его от наказания (Иез. 18:19-32). Иезекииль не только предельно ясно излагает идею индивидуальной ответственности, но также говорит о возможности раскаяния и необходимости устояния в праведности.

Другой вопрос, однако, являются ли идеи Иезекииля значительным скачком по сравнению с предшествующим этой книге учением Ветхого Завета. В случае греха Ахана отнюдь не очевидно, что израильтяне считали весь народ или семейство Ахана ответственными за его грех. И хотя они знали, что из-за его деяний пострадал весь народ (Нав. 7:4-5), то, что они искали виновного (Нав. 7:13-19), говорит само за себя: значит, они понимали, что ответственность лежит на одном человеке. Кроме того, хоть они и казнили вместе с Аханом его семейство (Нав. 7:24-26), как бы нас это ни шокировало, все же вовсе не означает, что вину Ахана они как-либо перекладывали и на его родственников. Скорее, причиной наказания Ахана было то, что он утратил свою долю в наследии земли обетованной. Если бы его семья осталась в живых и получила свою долю в наследстве, тогда в глазах израильтян это означало бы, что Ахан благодаря своим потомкам ускользнул от наказания в подлинном смысле слова. Вина была его, и наказание предназначалось именно ему.

Иезекииль, если коротко сформулировать его заслугу, яснее, нежели раньше, определяет ряд принципов Божьего суда и человеческой ответственности и исправляет заблуждения своих современников. И вместе с тем неверно было бы предполагать, что прежние догматы израильской веры он отвергает. Скорее, он подчеркивает, что евреи, наблюдающие, как их храм исчезает в пламени, не должны винить никого, кроме самих себя.

Вероотступничество. Как ни один другой пророк, Иезекииль прибегает к красочным образам, описывая все упрямство и бесстыдство вероотступничества. Здесь он также обращается к уничтожению храма, поскольку именно из-за тяжести грехов Израиля Бог мог допустить, чтобы храм был разрушен.

В главе 23 с ее в особенности живописной символикой половых отношений — нигде в Библии мы ничего подобного не обнаружим — Иезекииль приводит притчу о сестрах Оголе и Оголиве (Иез. 23). Огола, объясняет он, олицетворяет Самарию, а Оголива — Иерусалим. Огола первая отвратилась от Яхве, своего настоящего мужа, и «пристрастилась к своим любовникам», Ассирии и Египту. В ответ на ее неверность Яхве отдал ее в руки сынов Ассура (Иез. 23:5-10); другими словами, Бог позволил ассирийцам разрушить Самарию.

Оголива ничему не научилась на примере своей сестры, а напротив, вела себя еще хуже. Она блудила с ассирийцами, египтянами и вавилонянами, пристрастившись к их славе и могуществу. В результате она тоже была обречена (Иез. 23:11-49).

Почти порнографический характер этой притчи служит нескольким целям. Во-первых, в ней образно описывается вероотступничество как деяние столь же бесстыжее и позорное, что и блуд. Во-вторых, в ней выявляется характер вероотступничества Израиля. Когда евреи позволяют себе прельститься могуществом великих наций и ищут союза с ними, они фактически отвращаются от Бога таким же образом, каким неверная жена может забыть своего мужа ради богатого и красивого любовника. Вдобавок из-за союза с этими народами Израиль неизбежно втягивается в поклонение их богам (Иез. 23:30). В-третьих, эта притча живописует безрассудство Иерусалима, выражающееся в том, что его жители не усвоили урок, драматически разыгранный перед ними при падении Самарии. Будучи виновны в таком возмутительном поведении, они вряд ли имеют право удивляться, увидев, что суд Божий обрушивается на их город и храм.

В главе 8 Иезекииль описывает вероотступничество, которое свершалось в самом храме (Иез. 8), и говорит, что в шестой месяц шестого года (приблизительно за пять лет до падения Иерусалима) он был в своем видении перенесен во храм. И там, в самом доме Бога, Иезекииль увидел несколько примеров иерусалимского вероотступничества.

Во-первых, он увидел «идола ревности» у северных ворот. Возможно, это было изображение Астарты (ср. 4 Цар. 21:7). Его расположение на севере существенно, потому что именно с севера враги Израиля в качестве орудий гнева Яхве появлялись в чаще.

Далее пророк попадает в потайное помещение, где старейшины поклоняются изображениям животных (Иез. 8:7-12). Зооморфная природа этих богов может свидетельствовать об их египетском происхождении; секретность культа соответствует стремлению скрыть его не только от Яхве, но и от вавилонян, которые расценили бы его как мятежный акт против своей империи. Евреи скоро убедятся, что помощи от египтян ждать бесполезно.

Далее, снова у северных ворот, пророк видит женщин, «плачущих по Фаммузе» (Иез. 8:14). Это был умирающий и воскресающий бог плодородия, поклонение ему должно было обеспечивать процветание сельского хозяйства. При этом люди отрекались от Яхве как Господа природы и молились другим богам об изобилии урожаев и о здравии скота.

И наконец, Иезекииль видит людей у восточной стороны храма, которые, стоя спиной к храму, кланяются восходящему солнцу (Иез. 8:16-17). Подразумевается, что при этом они обращают свои седалища к Яхве. Фразу, переведенную «они ветви подносят к носам своим», возможно, следует переводить «они пускают зловоние (Мне) в нос».

В результате их вероотступничества Яхве не будет знать жалости (Иез. 8:18). Для читателей Иезекииля причина разрушения храма очевидна.

Прорицания против других народов. Подобно многим другим пророкам, Иезекииль включает в свою книгу ряд пророчеств против других народов (Иез. 25:1 - 32:32). У него, однако, эти пророчества как нельзя более актуальны, поскольку относятся к надвигающейся катастрофе 586 г. до Р.Х. Об аммонитянах, например (Иез. 25:1-7), Иезекииль говорит, что поскольку они злорадствовали при разрушении иерусалимского святилища, Бог предаст их и все их достояние в руки пришельцев с востока.

Особенно примечателен здесь долгий плач о Тире (Иез. 26:1 - 28:19) — городе, имевшем особое значение, так как именно жители Тира строили Иерусалимский храм (3 Цар. 5:1-11). Используя систему образов, которая для священника должна быть исполнена глубокого смысла, Иезекииль описывает царя Тирского так, как если бы тот был статуей херувима, установленной во Святом-святых (Иез. 28:13-14; ср. 2 Пар. 3:10-13). Бог изгонит жителей Тира из их приморского рая и положит конец их процветанию и торговле.

Для Иезекииля прорицания против других народов означают, что тот же Бог, Который осудил Иерусалим, вершит суд и над другими народами. Если не спасется народ Божий, то они тем более.

Искупление и преображение. По Иезекиилю, верховное владычество Бога позволяет Ему судить Иерусалим и разрушить в нем храм, однако оно же дает жителям Иерусалима возможность уповать на Божье спасение. Разрушение храма не означает, что Бог потерпел поражение или что с обетованиями покончено.

В главе 37 Иезекииль рассматривает три аспекта надежды на возрождение (Иез. 37). Он начинает со знаменитого видения поля, полного сухих костей (Иез. 37:1-14). Это видение подразумевает: израильтяне — мертвый народ. Подобно многим народам прежде них, они стерты с исторической карты, и, в соответствии с человеческой точкой зрения, нет причин ожидать, что они когда-либо снова станут народом. Бог, однако, не скован человеческими ограничениями, и этот мертвый народ будет опять жив.

Во-вторых, в параллельном месте к обетованиям из Иер. 31:31-37 о новом завете с домом Израиля и с домом Иуды Иезекииль обещает, что Бог соберет Свой народ и вложит ему в сердце послушание, так что тот уже никогда не сможет уклониться от Бога — см. Иез. 37:15-23.

В-третьих, Иезекииль обещает, что «Давид» вовеки будет их верным правителем. Термин Давид имеет символический и мессианский смысл; это предвосхищение дня, когда явится Царь, Который будет любить Бога всем сердцем и Который будет представлять Собой разительный контраст с теми царями и вождями, что привели Иерусалим к его бедственному вероотступничеству и к поражению.

Гог и Магог. Неожиданно Иезекииль прерывает свои пророчества о грядущем искуплении и славе и начинает пророчествовать о великой войне против Гога и Магога (Иез. 38 - 39). Это отнюдь не предсказание какой-то конкретной войны, тем более войны против современных стран, таких как Россия. Термины Магог, Мешех и тому подобные относятся к племенам побережья Черного моря (например, к скифам), однако точное их отождествление далеко не столь важно по сравнению с тем фактом, что они являются воинственными языческими народами с севера. В библейской эсхатологии постоянно говорится о врагах «от севера» {например, Иер. 1:14-16; 4:6; 6:1, 22; 10:22; 25:9; 46:20 и др.} как источнике погибели и суда, и данная ссылка скорее типологическая, чем буквальная.

Главный момент здесь тот, что израильтян, хотя они уже многое вынесли от руки своих врагов, ожидают еще новые печали, прежде чем они смогут вступить в Царство. События 586 г. до P. X. были ужасны, однако они не были ни последним, ни даже самым худшим из этих бедствий. И все же Бог восторжествует над Своими врагами, и конечная победа Божьего народа несомненна.

Восстановленный храм. Мы видим, что все пророчества Иезекииля сосредотачиваются на богословском кризисе, вызванном разрушением храма. И в таком случае неудивительно, что священник Иезекииль увенчивает свои пророчества о возрождении видением нового храма (Иез. 40 - 48). Вопрос же, который встает в связи с этим перед нами, — должны мы воспринимать данное пророчество буквально, как описание будущего храма, или истолковывать его идеально, в символическом смысле?

Тщательный анализ показывает, что это пророчество не следует воспринимать буквально. Помимо того факта, что для христиан представление о грядущем храме с иудейскими священниками и левитами и с жертвоприношениями животных резко противоречит Новому Завету (например, Евр. 8:1 - 10:17), сам текст Книги Иезекииля исключает такое толкование.

Хотя подробности этих глав могут показаться современному читателю исчерпывающими, в действительности они не таковы. Имеется в виду, что в них отсутствуют многие детали, размеры и не освещены такие критические вопросы, как используемые материалы (в отличие от Исх. 26 и 2 Пар. 3 - 4). Попытки воссоздать изображение этого храма неизбежно терпят крах из-за недостатка подробностей. Сходным образом, описание раздела земли между двенадцатью коленами (Иез. 47:13 - 48:35) чрезвычайно идеализировано и не поддается никаким попыткам в буквальном смысле слова провести границы между уделами колен (хотя это ничуть не останавливает некоторых наделенных воображением толкователей).

Наиболее важным здесь является описание потока жизни в Иез. 47:1-12. Воспринятые буквально, детали его немыслимы. Струя воды вытекает из северных ворот храма, но через малое расстояние в несколько тысяч метров она становится могучим потоком, слишком большим и, очевидно, слишком стремительным, чтобы его мог пересечь какой-либо человек. Когда сам текст дает нам сигнал, подсказывая, что его буквальное толкование приводит к абсурду, неразумно было бы навязывать ему такие оттенки смысла.

Это видение — сделанное пророком-священником описание славы Царства Божьего. Бедствия плена прекратились. Поклонение Богу совершается благочинно и красиво. Руководство подчинено Богу. Место есть для каждого человека из народа Божьего. Неудовлетворенных желаний и потребностей просто нет. И самое главное — там Господь (Иез. 48:35). Для христиан все обетования Бога — это «да» во Христе, и ни одно из них не нарушено.

Лузин А. Гарретт

См. также: ПРОРОК.

Литература: W.Eichrodt, Ezekiel; H.W.Robinson, Corporate Personality in Israel; J.B.Taylor, Ezekiel.