ИЛИЯ

(ELIJAH)

Ветхий Завет. Илия Фесвитянин — единственный библейский персонаж, происходивший из отдаленной части Галаада, лежавшей к востоку от Иордана. Тем не менее это один из самых известных героев Ветхого Завета, и он также оказал влияние на поздний иудаизм и на новозаветных священнописателей. Будучи современником израильских царей Ахава и Охозии (874 — 852 г. до Р.Х.), Илия представлял тип пророков, которые, как правило, не были связаны с определенным святилищем или группой «сынов пророческих» (однако см. 4 Цар. 2:3-7). Он противостоял Ахаву, который своей политикой пытался подменить израильские принципы царствования древними ближневосточными канонами монархии и монархического права. Илия защищал верховенство Яхве по отношению к истории и суду, равно как и Его превознесенность над ложными богами (3 Цар. 17 - 18). Рассказы об Илии (известные как цикл Илии) занимают большую часть второй половины 3 Царств (3 Цар. 17 - 19; 21) и первых глав 4 Царств (4 Цар. 1 - 2). Хронологический порядок в цикле неясен, из-за чего неясна и биография Илии. Цикл встроен в богословское изложение истории Израиля и Иудеи, без которого мы почти ничего не знали бы о правлении Ахава. В цикле шесть отдельных повествований, в том числе — несколько рассказов об эпизодах из жизни Илии, которые могли изустно передаваться среди его учеников в Северном Царстве. Во всех, кроме последнего, речь идет о противостоянии Ваала и Яхве. Илия появился, чтобы засвидетельствовать обособленность Божьего народа, когда его самоотождествлению угрожала либеральная политика Ахава. Илия также упомянут в связи с вопросом Иосафата (4 Цар. 3:11) и посылает письмо Иораму (2 Пар. 21:12-15).

Илию не представляют, как не приводят и его родословия (3 Цар. 17:1), он появляется в тексте неожиданно, чтобы объявить Ахаву пророчество о засухе, предположительно — в наказание за вероотступничество и поклонение Ваалу. После этого он уходит в Сарепту, где чудесным образом получает для себя питание (3 Цар. 17:12-16). Затем Бог избирает верующую нееврейку (финикиянку из Сарепты), чтобы пристыдить Свой народ и упрекнуть жену Ахава Иезавель, также финикиянку, показав ей, что и в ее собственной стране есть люди, верующие в Яхве. Неиссякающий источник свидетельствует, что не царь, а Бог распоряжается водой жизни. Иоанн Златоуст говорил, что Илия научился сочувствию в доме вдовы затем, чтобы можно было послать его к его же собственному народу. На его примере видно, что Яхве не только вмешивался в жизнь народа в критические моменты, но отныне стал доступен для верующих в их повседневных делах (3 Цар. 17:12).

Спустя три года засуха прервалась, а Илии на горе Кармил удалось покончить с поклонением Ваалу. Жрецы Ваала не были истреблены полностью; фактически, они существовали и после того, как прекратилось правление династии Ахава, — во времена Гофолии (приходившейся родственницей дому Ахава). Илия помог израильтянам понять, что благополучие народа зависит от Яхве; даже поклонение Ваалу находится под Его контролем. Не Ваал, а Яхве имеет власть над жизнью и смертью, распоряжается дождем и наделяет благами. История на горе Кармил напоминает о перемещении центра политического и религиозного влияния из Тира в Израиль. Израиль не был подлинно синкретическим; Царем мог быть Яхве или Ваал, но не оба сразу (3 Цар. 18:21). Ахав не являлся последовательным поклонником Ваала; в его семье были приняты иудейские имена, и после встречи с Илией он искал советов Яхве (3 Цар. 20:13-15, 22, 28). Тирский культ Ваала Мелькарта мог быть псевдомонотеистическим течением, которое подстегнуло эту борьбу. Израиль теперь усвоил важность Божьей воли в истории и знал, как толковать эту божественную волю.

Успех Илии был временным; он скрылся на горе Хорив (хотя хронология тут могла быть и смещена), чтобы избежать гнева Иезавели (3 Цар. 19). Здесь одинокий голос Бога являет собой прямую противоположность шумным и грубым крикам ханаанских богов, что указывает на большую духовность и трансцендентность представлений о Яхве. Богоявление в 3 Цар. 19 сходно с Исх. 33:19 и, подобно истории о вдове, может свидетельствовать, что Бога следует искать в повседневной жизни людей, а не в сверхъестественных явлениях.

Как и Амос в позднейший период, Илия выказывает острую озабоченность социальными вопросами, проявляя качества лидера со строгими этическими идеалами (3 Цар. 21). В случае с Навуфеем противостояние израильского закона и Ханаанского царства вводит социальное измерение. Захватив землю Навуфея во владение, Ахав вышел за пределы своей юрисдикции. Неотчуждаемые земли в Израиле были по существу наследственными, причем истинным их собственником был Яхве. С этих позиций Бог требовал власти закона и правосудия и следил за нравственностью в области этики и права. Илия, которого Ахав считал кровным врагом (3 Цар. 21:20), как в драме неожиданно появляется в самом конце рассказа, обвиняя Ахава в захвате виноградника. Ахав был виновен в нарушении двух заповедей из десяти, составлявших основу общественной жизни: в убийстве и в захвате собственности ближнего (и то, и другое — смертные грехи). Кара, однако, обрушилась не на самого Ахава, а на его потомков. Так могло произойти благодаря его раскаянию, еще одно объяснение — расширенные иудейские представления о личности, предполагавшие общность жизни и ответственности для разных поколений рода. Династическая линия Ахава прервалась из-за инцидента с Навуфеем, а не из-за борьбы с Ваалом. Позднее Илия воспротивился обращению Охозии к Вельзевулу, местному божеству в Аккароне (4 Цар. 1:9-15; у Иосифа Флавия этот бог назван «повелителем мух», как и в текстах Рас Шамры). Илия здесь описан как человек в одеянии из волоса (милоти), что, очевидно, было отличительным признаком пророка (4 Цар. 1:8).

Вознесение Илии на небеса происходит в эпизоде, касающемся по преимуществу Елисея (4 Цар. 2:1-12). Илия общался с «сынами пророков» в Вефиле, Галгале и Иерихоне. Он оставил Елисею не посох свой, а милоть, которая символизировала духовную, а не магическую силу. Елисей просил себе в два раза больше того духа, что в Илии, — это соответствует положению иудейского закона о доле старшего сына, который становится истинным преемником своего отца. Вихрь и неожиданное исчезновение Илии вкупе с богоявлением знаменуют участие Бога в этом событии.

В поздней пророческой традиции Ветхого Завета об Илии стали говорить в контексте дня Господа (Мал. 4:5-6), и ожидалось, что вскоре Бог пришлет его во благо народа. По описанию Илия похож на ангела в Мал. 3:1 (который может быть и неявной ссылкой на Илию, так как оба они готовят путь для Яхве). Целью пришествия Илии было либо прекращение семейных ссор (Мал. 2:10-16), завершающееся установлением нового общественного порядка, либо возрождение отношений завета.

Поздняя иудейская традиция. В период между заветами Илия был заметной фигурой в популярных легендах и в обсуждении богословами эсхатологических упований. Причины тому, возможно, его загадочное вознесение в 4 Цар. 2:11 (вознаграждение за его ревнование о законе, которым, согласно 1 Мак. 2:58, подкрепляется мнение о его непорочности) и пророчество о его возвращении у Малахии, согласно которому ожидали превращения Илии в мессианскую личность, пришедшую из Небесного Царства, чтобы очистить священство. Илию считали заступником Израиля на небесах, небесным летописцем, который записывает деяния людей и существует предвечно (Сир. 48:1-14).

Новый Завет. В Новом Завете, где пророки упоминаются почти тридцать раз, усматривается влияние поздней иудейской традиции, видевшей в Илии предтечу Мессии. Об упованиях на возвращение Илии часто говорится в евангелиях (Мф. 17:10; Мк. 9:11). Многие были убеждены, что либо Иисус (Мф. 16:14; Мк. 6:15; 8:28; Лк. 9:8, 19), либо Иоанн Креститель (Ин. 1:21, 25) и есть тот долгожданный пророк. Хотя Иоанн отрицал, что он Илия, он носил одежду, как у пророков (плащ из верблюжьей шерсти и кожаный пояс; Мф. 3:4; Мк. 1:6). Более того, Иисус сказал, что Иоанн идет пред Ним в духе Илии; таким образом, Иоанн символически исполняет миссию этого пророка (Мф. 11:14; Мк. 8:28; Лк. 1:17).

Хотя в раввинистическом иудаизме не встречается предание о том, что Моисей и Илия вместе явятся в последние дни, оба этих ветхозаветных персонажа присутствовали при преображении Иисуса и разговаривали с Ним, что свидетельствовало об эсхатологичности приближающихся событий (Мф. 17:3-4; Мк. 9:4-5; Лк. 9:30-33). Некоторые рассматривали их в качестве представителей закона и пророков, которые теперь подчиняются Христу.

Мольба Иисуса на кресте, состоявшая из начальных слов Пс. 21:2: «Или, Или!» (Боже Мой, Боже Мой!) — была либо по ошибке, либо намеренно истолкована как призыв о помощи к Илии (Мф. 27:46-49; Мк. 15:34-36). В иудейском фольклоре Илия — признанный заступник во времена бедствий, а поскольку Илия не пришел, мольба Иисуса была сочтена напрасной. Однако Церковь не принимает подобного толкования Илии; в бедах и горестях можно призывать лишь Самого Христа.

В Новом Завете содержатся ссылки на различные события из жизни Илии. Иаков упоминает Илию как выдающийся пример просителя (Иак. 5:17), опираясь при этом на иудейское предание, в котором молитвам Илии приписывается особая сила (хотя об этом впрямую не говорится в 3 Цар. 17 - 18). Иаков также оценивает продолжительность периода засухи из 3 Цар. 18:1 в три с половиной года (ср. Лк. 4:25; Отк. 11:6). Иаков пытается опровергнуть иудейское предание о непорочности и предвечности пророка, утверждая, что «Илия был человек, подобный нам». Его молитвы были действенны, потому что он был праведником.

Желая подчеркнуть, что неевреев нельзя отвергать от спасения, Иисус вспоминает историю о том, как Бог послал Илию к вдове в Сарепту (Лк. 4:25-26). В поздней церковной традиции принято, что два свидетеля из книги Откровения олицетворяют Моисея и Илию (Отк. 11:3-6). Им дана власть затворять небо и вызывать огонь суда, подобно Илии в 3 Цар. 17-18 (ср. Мал. 4:5; Сир. 48:1-14). В сходном сюжете Иисус упрекает сыновей Зеведеевых, хотевших вызвать огонь с неба на самарянское селение (Лк. 9:54).

Павел использует раввинистические представления об Илии и об остатке Израиля в Рим. 11:2-5 (см. 3 Цар. 19:10-18). Как Илия узнал, что остаток истинно верующих по-прежнему существует в Израиле, так и Павел знает, что по-прежнему существует священный остаток евреев, избранных по благодати.

Марк У. Чавалас

См. также: ИЗРАИЛЬ; ЦАРСТВ 3-Я И 4-Я КНИГИ: БОГОСЛОВИЕ; ПРОРОК.

Литература: F.Anderson, JBL 85 (1966): 46-57; Н.Bietenhard, NIDNTT, 1:543-45; J.Gray, I - II Kings; J.Jeremias, TDNT, 2:928-41; H.H.Rowley, BJRL 43 (1960): 190-219; R.W.Wallace, Elijah and Elisha.